Я не знаю, зачем надо было писать этот проблематичный текст. Но я его написал, выражая свое особое мнение в отработанном формате некстати. Вышло нечто вроде объяснительной записки по поводу своего уклонения от участия в общественной жизни. Из этого спорного пункта исходит сквозной тезис текста – освобождение личности от наваждения политичности.
Простая широкая рама картины выкрашена в насыщенный бежевый цвет; сначала он вызывает недоумение, потом приходит согласие – да, непривычное обрамление идет картине, как неординарной женщине идет необычное платье. В другой раме эту вещь я уже не представляю.
Елена Шварц, питерский поэт метафизического направления, с детства была слегка… ну, скажем, трансцендентна. Пятилетнюю Лену везут в детский сад, а она думает про себя: – Зачем мне дальше жить? Я уже все видела, все знаю, все умею, даже шнурки завязывать. Экзистенциальный кризис маленькой Лены изложен в письме поэта Ольги Седаковой, ее близкого друга, к философу Владимиру Бибихину – с удивлением и восхищением: есть же люди, которые с малых лет постигают мудрость Екклезиаста…
Вспомнив о том, как часто в детстве у меня запутывались и рвались шнурки на ботинках, я припомнил несколько высказываний на ту же тему, в которых просматривался философский смысл простого житейского дела.
Ни одно мировоззрение не может вместить мироздание иначе, как собранием в уме
разрозненных образов, обусловленных согласием между ними. В сфере сознания
порядок мысленных вещей определяет сбалансированная система воображения и
сомнения. Человек – мера всех вещей…
Один вдумчивый читатель предыдущих заметок о нигилизме и нигилистах, опубликованных в предыдущих номерах «Орловского вестника», высказал автору свое недоумение: все больше перестаю понимать, что такое нигилизм. Как автор мог ответить на опосредованный укор в некорректности и неконкретности дискурса? Разве что чистосердечным признанием: я тоже…
Все, что было однажды, исчезает так безвозвратно, что живущим после кажется, что прежде ничего не было. По крайней мере, ничего такого, без чего нельзя обойтись. Чтобы покрыть убыток бытия, своих забот хватает с лихвой…
Великий русский (ни разу не советский) писатель Венедикт Ерофеев родился 24 октября 1938 года на рабочей окраине северного городка Кандалакши, в семье железнодорожника.
Литераторы считали его философом, философы литератором, а сам он отказывался играть какую-либо роль в человеческой комедии, именуемой общественной жизнью. Нет у меня никакого духовного призвания.
После всего того, что всемирно знаменитый писатель Витольд Гомбрович ничтоже сумняшеся написал сам о себе, судить о том, каков он был на самом деле, следует с предельной осторожностью; разделить в его лукавой откровенности былое и думы столь же проблематично, как в стакане водки отделить воду от спирта. Ибо излюбленный жанр эксгибициониста Гомбровича – эгоцентрический театр абсурда: гибрид маскарада и стриптиза.
Саперам снятся взрывы, рыбакам рыбы, писателям слова… Бывает, в предрассветных снах, когда сознание начинает понемногу пробуждаться к действительности, я незаметно для себя расслаиваюсь на того, кто видит сон, и того, кто в этом сне пишет текст. Видящий смотрит через плечо пишущему и понимает, что читает то, что скрывает от самого себя. Как только я осознаю это шизофреническое состояние, сон развеивается, и мне не удается сохранить в памяти ничего из того, что писал во сне…
Загрузка ...